Аудиозаписи произведений Евы Райт


 
Заводные барашки

Правдивая история о том, что порой нужно слушать свое сердце, а не разум, что лучшие возможности в жизни не повторяются, что жизнь всегда преподносит уроки, и мы принимаем их чаще всего уже задним числом. А так же о надежде, разочаровании, любви, вере, служении и маленьких девочках, которые хотят быть счастливыми. Автор рассказа - маленькая девочка Ева Райт - имеет свой сайт, который она наполняет самым лучшим, светлым, прекрасным из того, что встречается на ее жизненном пути - www.nowimir.ru 

 
 
 
Шестая сфера

Солнце светит, и все сияет – в зависимости от своей способности удерживать свет и тепло им источаемые. Автомобили и деревья, звери и человеки насыщаются его лаской, и всяк на свой лад несет ее дальше, обогащая мир своеобразием световых оттенков.

Он никогда не ожидал от солнца больше, чем оно давало, – оно всегда отдавало все. Главной его задачей было аккумулировать как можно больше благодатной энергии, чтобы стать своеобразной передающей станцией "солнце-Он-человеки".

Без сомнения, Он, как и многие из нас, страдал спорадичностью устремлений, и его чрезвычайные усилия в один отрезок времени гасились ленивым себепотаканием – в другой. Поэтому его никак нельзя было назвать постоянным источником света – разве что светляком.

Он знал, что за солнцем находятся сферы "всего-что-было-есть-и-будет", и всегда хотел туда попасть. Когда это случалось, Он приносил оттуда лучшее, что мог унести: новые превосходные оттенки огней своих качеств; мысль, обогащенную знанием будущего; подробности своих еще не написанных историй.

Попасть в "сферы-за-солнцем" было не легко. Он с ностальгией вспоминал те редкие моменты безмятежного полета, когда сила вдохновения поднимала его и несла – дальше и выше. Никакой закономерности в нисхождении на него этого благословенного дара он не замечал. Не обнаружил ее Он и на сей раз.

Сначала Он даже испугался, когда яркие люминесцентные пятна замелькали у него перед глазами, когда радужные, ослепительно сверкающие кольца размыли подробности окружающего мира. Но потом догадался: то был знак овладения силой и возможность легкого преодоления плотных слоев пространства, обычно препятствующих полету.

И Он взлетел.

Он без труда миновал первую сферу, где в ярких и зримых образах существовали его детские иллюзии: мечты о полетах в теле, о встречах с волшебниками и множество других, более утилитарных, фантазий.

Совсем недолго пробыв во второй сфере "всего-что-было-мило-его-сердцу", Он запросто очутился в третьей. Напряженные токи, связывающие его с персонажами этого волнующего иллюзорного мира, задержали его несколько дольше, чем бы ему хотелось. 

Восхитительные образы бывших возлюбленных и тех, кому еще, быть может, предстояло оставить след в его душе, завладели его воображением и чуть было не отняли всю собранную с таким трудом силу. Однако мимолетное тревожащее касание духа – едва ощутимый звоночек – заставил его оторваться от чарующего магнетизма неотразимой женской природы.

С улыбкой пересекал Он четвертую сферу, ничуть не тяготясь расставанием с атрибутикой и персонажами придуманных им историй. Были они записаны или нет – их аромат с течением времени испарился и вместе с ним то любовное чувство, которое испытывает каждый творец к своему рождаемому или только что рожденному творению.

В следующей сфере Он встретился с тем, что очаровало его мгновенно, что пленило его своей иллюзорной красотой – сюжетами своих будущих рассказов. Именно здесь разменял Он львиную долю накопленной творческой энергии на любование новыми историями, новой расстановкой давно известных вещей, доступной в этот момент его сознанию.

По возвращении Он, горя от нетерпения, запечатлел в наилучшем, как ему казалось, ракурсе принесенное из надземного. И некоторое время был доволен. Делясь своим довольством с друзьями, Он чувствовал, что делает доброе дело и ныне (о, радость!) является полезным источником света.

Однажды, когда удовлетворенность сошла на нет, а тоска по полетам вновь стала беспокоить опустошенное сердце, его посетила тревожная мысль: "А что если данная мне сила предназначалась для полета в более высокие сферы? Что если из этих сфер я мог вынести нечто более полезное для человечества, нежели три-четыре неплохих рассказа?"

С каждой минутой мысль усиливалась и, в конце концов, догадка переросла в уверенность: "Да, я упустил шанс! Ни одно мгновение, в силу своей неповторимости, не фиксирует упущенное – новую ключевую энергию, открывающую неизведанные пути и новые возможности..."

И Он заплакал. Плакал недолго и отчаянно. А когда прекратил, слабо улыбнулся: солнечный луч прикоснулся к его руке. "На, возьми весь мой огонь, всю мою любовь к миру и стань мной. Стань Солнцем!"

 



 









- 2 -








Три ангела

Три Ангела, чья плоть прозрачна и легка,
от сферы к сфере по космической Реке
плывут чрез время на серебряном плоту.

Красою тонкою всех устремленных чувств
Их Лики звездноокие сияют,
жар-цвет Миров Огня отображая.

Три светоносных слышат чутко: их зову.
Сердечной преисполнены любовью,
мне ангельские крылья обещают.

Вот белоснежный, как покров былинных гор,
пречистый меня Ангел одевает
в смирения простые одеянья.

Другой, сереброликий, омывает
огнем небесным в огненной купели,
душе моей даруя светозренье.

Последний серафим, как солнце, золотой
настраивает сердца лад высоко,
чтобы звучало ангельским подобно.

Когда же действо превращенья свершено,
все трое отпускают, наставляя:
«Теперь иди, свети неугасимо!

Любовью наполняй светильники сердец,
в них трепет пробуждая вдохновенный
стремленья к единению в Любви».

Три Ангела плывут чрез время...


 
 
 
Исход к Вознесенным

На рассвете, еще в темноте, бежать пришлось по городу. Белые, красные, фиолетовые дома слегка покачивались, продолжая убаюкивать жильцов. Утренняя заря догнала меня на загородной дороге с искусственным травяным покрытием. Морозный воздух слегка щекотал ноздри, а босые ноги, по щиколотку погруженные в слегка влажную, теплую зелень, с наслаждением отталкивались от пружинистого основания. Солнце светило в затылок, когда справа показался завод, превращающий неорганические отходы в сырье для изготовления искусственной травы. Снег взбитыми сливками лежал на изумрудных кубах его зданий. Рождественскую цветовую гамму дополняли красные шары изоляторов, висевшие яблоками на плазмовпроводах. Когда солнце запретило моей тени высовываться больше, чем на полметра, одно за другим пробежали небольшие селения с цветистыми названиями: "Нежные кудри", "Радужный рассвет", "Развеселая удаль". К вечеру безлюдная местность стала навевать тоску.

– Надо же было полгода пить это черное вонючее пойло, от которого постоянно тошнило и звенело в ушах, чтобы теперь бездарно бежать третий день подряд – и все без толку!

В сумерках заорали зимние цикады. Они превосходно чувствовали себя в искусственной траве и всякий раз, когда я приближался к ним, выстреливали далеко вперед, не переставая истошно стрекотать. Их треск был настолько оглушительным, что я не сразу услышал позади себя топот двух пар резво бегущих ног. Кто-то нагонял меня, а когда нагнал, сбросил темп, пристроившись гуськом. Наверняка у этой парочки были те же проблемы, что у меня.

Когда впереди у обочины замаячил огонек, я сообразил, что это светятся окна пункта выдачи. Пора было остановиться, отдохнуть, и здание – башня с куполообразной крышей – казалось не самым плохим для этого местом. На входе в автоматически отъехавшую дверь мне пришлось посторониться: бежавшие сзади обогнали меня и опрометью ринулись к вращающемуся прилавку.

– Вот уж допекло – так допекло! – подумал я, занимая очередь за двумя одетыми в глухие комбинезоны фигурами, у которых открытыми оставались лишь беспокойно бегающие глаза.

Сбросив дорожный заплечный мешок на пол, я стащил с себя куртку из нитей шелкоткачика и переоделся в лепестковую белую рубаху. Пока я проделывал эти манипуляции, мои спутники уже получили по паре псевдокрыльев, подробные инструкции о том, как ими пользоваться, и поднялись на трамплин, стартуя с которого они могли научиться технике полета.

– Ну, а вам какие? – встретил меня голос, исходящий из-за непрозрачного стекла прилавка.

– Никакие, – ответил я устало.

– Тогда зачем вы здесь?

– Просто, зашел пообщаться, немного откиснуть.

– А-а-а, – раздалось по ту сторону щита, отделяющего меня от говорящего.

Очень тактично было открыть пункты выдачи искусственных крыльев, работающие по ночам. С тех давних пор как люди начали рождаться с легкими и короткими, но чрезвычайно сильными крыльями, бескрылые экземпляры – вроде меня – стали считаться жертвами неудачных мутаций генов. Крылатость людей усугубила их милосердное отношении ко всему живому. Они никогда не тыкали пальцем в мутантов и никаким иным образом не давали почувствовать им их ущербность. Однако бедолаги все же сторонились полноценных людей и старались селиться общинами, называя свои поселки веселенькими, непринужденными именами.

Крылатые неустанно трудились над разработкой и усовершенствованием псевдокрыльев, чтобы те, кто их лишен, могли, как все нормальные люди, испытать радость полета, приобщиться к духовно-эстетическим действам, имевшим место во многих сотнях метрах над землей.

Я причислял себя к тем немногим упрямцам, которые, не желая использовать суррогатные крылья, пытались побудить организм к росту своих собственных, воздействуя на него химическим или оперативным путем. Прежде чем подумать о варианте вживления зародышей биокрыльев, мне хотелось испытать более простой способ: ежедневное трехразовое питье новейшего препарата "Биокрыл".

– Представляешь? Я попал в один процент тех неудачников, у которых от "Биокрыла" токсикоз.

– Бедненький, – протянулась рука в щель между щитом и прилавком.

Маленькая, почти детская, с круглыми розовыми ноготками, она нащупала мои пальцы и слегка сжала их... Мне вдруг захотелось плакать – чертов бег совершенно измотал меня. Тьфу! Дело вовсе не в беге – физически я чувствовал себя неплохо – причина крылась в разочаровании. Неужели я такой урод, что даже убойная химия, высокая результативность которой доказана во многих случаях, не прошибает мой дефективный К-ген?

Зажужжал механизм, открывающий купол, – мои бывшие попутчики после тренировки готовы были испытать свои крылья-протезы в колком мраке зимней морозной ночи.

– Холодно, – передернуло меня.

– Сейчас закрою, – с готовностью откликнулась обладательница хорошенькой ручки.

– Нет, не нужно! Давай оденемся потеплее и послушаем звезды.

Снова облачившись в куртку, я просунул руку туда, откуда недавно появилась нежная девичья кисть, так робко приласкавшая меня. Когда через некоторое время в мою просительно открытую ладонь теплым комочком легла сжатая в кулачок рука визави-невидимки, мне захотелось раскрыть, расправить – заставить этот удивительный бутон расцвести.

– Знаешь, я ведь тоже... – послышался голос.

Неужели это удивительное создание с нежной, тонкой душой тоже бескрыло?! Хорошо, что нас разделяла непроницаемая преграда – теперь, наконец, я позволил себе заплакать.

– Не жалей меня, не нужно. Я, как и ты, не стесняюсь своей врожденной аномалии. Наверное, нам предстоит что-то еще испытать, прежде чем мы получим крылья.

– Ты, что, видишь меня?

– Нет. Стекло непрозрачно с двух сторон. Я просто чувствую, что ты огорчен.

– Уже нет, – с готовностью парировал я и вытер свободной рукой остатки влаги на лице.

Как всегда по ночам кто-то позвал меня. И всякий раз, когда я слышал этот зов, я думал, что это звезды говорят со мной. Или же одна звезда. Обыкновенно голос был один и тот же.

– Каждый день ты пробуждаешь свою волю к новой жизни, – вслух повторял я за звучащим внутри меня голосом. – Каждый день ты находишь себя другим – непохожим на тебя вчерашнего. Новый день предлагает тебе решать новые задачи, но одна остается неизменной – во всех своих проявлениях ты должен быть безупречным проводником тока вселенской любви, передавая его встреченным тобой: цветку, дереву, птице или человеку.

Слова зажигали, наполняя сердце искренним восторгом. Мой ликующий голос, который по мере пересказа становился все громче и громче, казалось, способен был разнести разделительную перегородку.

– Я готова любить, – неожиданно послышался оттуда слегка дрожащий голос, – и знаю, что, лишь встретив суженого, обрету крылья.

Господи, как все оказывается просто! Я вдруг вспомнил, что совсем недавно в информационной голограмме читал о том, что резкая активизация гормонов полного счастья, положительно влияет на реконструкцию К-гена.

– Я готов любить! Я готов любить! – колокольно звенело у меня в голове, и волна тепла пошла от сердца, расходясь вдоль соскучившихся по приливу восторга нервам.

– Ой! – вдруг дернулась ее рука.

– Что случилось? – непроизвольно отпустил ее я.

– Какая боль! – вскрикнула она.

Я в отчаянии стукнул кулаком по ненавистному стеклу, разделяющему нас. Во второй раз я стукнул сильней и мне показалось, что оно задрожало. Я готов был бить по нему до тех пор, пока не разрушу. Однако... что за чертова боль?! Внезапно стало так ломить плечи, что мне показалось, будто надо мной работает пара средневековых костоломов.

Плевать на боль! Из-за перегородки я слышу тихие стоны и готов послать куда подальше и чудовищную ломоту, и всякие опасения по ее поводу. Я сдираю с себя куртку, рубашку и, крестообразно сложив руки на ходу принимаюсь массировать лопатки. Где-то здесь должен быть вход, где-то здесь... Обежав башню кругом, с трудом нахожу под гирляндами вечнозеленого плюща узкую дверцу в служебное помещение. Едва открыв ее, падаю, сраженный болью.

Никогда не перестану жалеть о своей слабости. Я пропустил самый долгожданный, самый знаменательный момент своей жизни – когда у меня и у моей любимой прорезались крылья...

Отныне "любить" и "летать" стали для нас синонимами. Мы были первыми среди бескрылых, кто, благодаря мощи чудесного притяжения, обрели счастье полета и были призваны нести этот бесценный опыт по всему миру. 



 


 








- 3 -








Учителю

Через века к Тебе стремиться,
Тебе доверить жизни миг,
быть перечитанной страницей
одной из многих Твоих книг.

Бумажным голубем, в пространство
Твоею пущенным рукой,

лететь, слагая постоянство
одной дороги, огневой.

В Любви, с любовью, радость зная,
родниться с областью Огня,
гореть, но быть, не отступая,
там, куда Мысль ведет Твоя.


 
 
 
Воинам света

Облачитесь в деяния радости
в предрассветной мгле ожидания,
мир прописан в обители благости,
но ютится в лачугах страдания.

Распалите огни путеводные,
поднимите завесы незнания –
пусть сойдутся дороги народные
к Солнцу истины в строе дерзания.

Приведите в Отечество жаждущих –
да зажгутся восторгом признания,
в дом Отца возвратятся чадами,
утомленными сердцем в скитаниях,

разменявшими прах бесприютности
на чертог Единения пламенный...
Блага Слово примите вы с чуткостью,
Блага делом ответствуйте знаменным!


 

Моим

Зачем мы здесь – пришельцы с дальних звёзд –
на сей планете – дивной и печальной?
Что ищем тут, в юдоли гроз и грёз,
по родине тоскуя изначальной?

Для помощи сюда ли мы пришли
иль научиться ярому мышленью –
беспамятство никак не отразит
ни цели, ни сердечного стремленья.

Протянут сердца луч к родной звезде,
души огромна жажда: «Дай напиться!»
Сполна дадим дары небес Земле,
приблизим – ныне дальние – границы.

Пускай услышит: Космос говорит
с ней языком Любви, пускай ответит
на языке Единства... Мысль летит...
связует... насыщает... строит... лечит...

 
 
 
Выбран путь непростой...

Выбран путь непростой,
белы крылья расправлены
и молитва творится во благо пути,
три звезды над тобой,
три луча – прямо в сердце направлены,
знаешь, как и куда дерзновенно идти.

Ощетинился мир,
ослепленный невежеством,
но во тьме Свет ведущий лишь светит сильней 

– не теряй ориентир,
наделяющий мужеством
и покровом святых материнских огней.

Самосветом иди,
негасимой лампадою,
средоточием трёх – мир ведущих – лучей,
за собою веди
лишь вперед, безоглядно,
помни: благо грядущего – плод труда этих дней.



 

 

Не молчи, позови...

Не молчи, позови зовом пламенным
всех, кто слышит, способных спешить к Красоте!
Собираются пусть под торжественным Знаменем,
не блуждая напрасно в земной темноте.

Поделись Откровением с миром бесправия,
пусть увидит, как Права сияют огни!
Человека – наследника высшего Правила –
в путь, сужденный в веках, направляют они.

Щедрым сердцем дари сердце ближнего,
пусть почует благое: "Господь твой, живи!"
Упасись от слепого вторения книжного,
говори лишь словами горящей любви.

Руку брата держи несомненно, без слабости,
вовлеки в круг единства всех братьев твоих!
Только мыслью единой, свободной от самости,
охраним человека от бедствий земных.

 
 
 
Прими

Касаются зовы бессчётно лучами,
весь Космос стараясь в тебе отразить.
Ты чуешь ли? Чуешь, играя огнями,
в тебе зарождается новая жизнь?..

Ты знаешь, что сердце пока не умеет
принять безотказно весь щедрый посев.

Дань неба бессрочна... её, пламенея,
всегда превратишь в новой песни запев.

Но помни, что неповторимы мгновенья
и все сочетания звёздных щедрот...
Прими в сей же час, в величайшем смиреньи,
Любовь, что с собой породниться зовёт!


 
 
Душа, пробуждаясь...

Душа, пробуждаясь, стремится к истокам небесного Света...
готов ли ты, брат, напитать ее высшим, надземным, Огнём?
Источник твоих вдохновений – от почвы, и влаги, и ветра,
и реже для пламени место отводишь ты в сердце своём.

Дух пламени грозен, не терпит напрасных – для игр – вызываний...
готовь для него самый чистый и прочный сосуд, коль позвал, –
из тонких сплетений лучистой любви и расплава страданий...
в гармонии формы удержит Огонь совершенный кристалл.

Растишь ли кристаллы, в огранке ль огонь вещества выявляешь,
заметишь – в трудах и терпении – огненность камня растёт.
Ты, духа строитель, веками кристаллы из радуг слагаешь...
послушай! – великое таинство в духа глубинах идёт.