Владимир Всеволодович Домнин проживает с семьей в Уймонской Долине на Алтае, творит Свет и Радость вокруг себя.  Участвовал в строительстве Центра-Музея Рерихов в Москве, награжден медалью «Святослав Рерих». Один из друзей Владимира отозвался о нем так: "Владимир - это человек общинник и ратник с душой ребёнка и сердцем Данко, искренне испытывающий счастье, когда может, хоть чуть-чуть, помочь людям."

 

 

           

 

 

ПРОСНУЛСЯ

Проснулся однажды молодой человек, взглянул, потирая глаза, в окно и ужаснулся... Кругом мусор!  «Батюшки! Как же я жил раньше среди такого?!»

Выскочил он на улицу, на ходу пытаясь застегнуться, схватил в каморке у дворника дяди Вани метлу и начал активно махать ею во все стороны, лихо распевая: «Весь мир насилья мы разрушим до основания, а затем...»

Мусора меньше не стало, но поднялось такое облако пыли, что прохожие еще долго чихали, а кое-кто и прослезился.

Подошел к нему дядя Ваня и говорит: «Ох, сынок, сынок... Вроде, и намерения у тебя добрые, да только пользы от этого никакой. Не распыляйся, выслушай старого. Что не равнодушен – хорошо, да только ты жизнь чище сделать хочешь или с мусором борешься? Даже с мусором, сынок, внимательно да осторожно обращаться нужно. Прежде, чем метлу взять, подумай, куда его девать будешь – в одной куче, при разложении, вонь жуткая пойдет... Да не маши так метлой-то, не на параде, детишек травмируешь. А главное, сынок, не с мусора, а с них, с детишек, начинать надо. 

Не там будет чисто, где все вдруг убирать начнут, а там, где сорить перестанут. Чистота жизни, сынок, целая наука, вот бы детишек сызмала с ней подружить, тогда бы и мне, глядишь, работы поменьше было, разве что за двоечниками ухаживать... Ты бы застегнулся, сынок».
       

Вокруг начинающего дворника
всегда много пыли.

 

 

УЗНИК

Неведомо когда, по причине давно забытой, попал в темницу странник. Долго сидел, утомился, обленился, погряз в нечистотах.

Невмоготу стало ему такое существование, устал блуждать в потемках из угла в угол. Скрутил из лохмотьев одежды факел и начал молить Бога: «Помилуй, Господи и сверши чудо – зажги огнем небесным этот факел, чтоб осветилась темница моя, дабы была возможность убраться в ней и предстать перед стражником в образе человеческом».

Смилостивился Господь и ниспослал искру небесную. Вспыхнул факел, да так мощно, что осветил всю темницу. Вскричал, бедняга, от увиденного. В каждом углу на кучах мусора свили себе гнезда самые отвратительные существа, которые, опаленные ярким светом, зашипели и зарычали, готовые кинуться на возмутителя их спокойствия. «Боже мой, кого я наплодил!» – ужаснулся он и, словно копьё держа факел на готовности, начал приводить помещение в божеский вид.

Вдруг сбоку что-то блеснуло. Повернувшись, он обнаружил висящее на стене зеркало. «Кто его сюда повесил, вроде не было», – заглядывая, подумал он. «О..., не так я и плох. А по сравнению с этими тварями, просто само совершенство. Какой правильной формы у меня нос..., изгибы губ... А глаза, глаза...» В это время узник не заметил, как плавно поникла его рука, факел выпал и, упав в грязь, замигал прерывистыми вспышками. Как по команде, разъяренные огнем твари бросились и стали терзать беднягу.

Что было далее... Неизвестно. Возможно, он, собрав всю свою волю и мужество, сумел поднять факел и, отогнав нападавших, навести порядок и обессилить «квартирантов», лишив их пищи... А может, обессилев сам, был растерзан своими же выкормышами... Об этом одному Господу известно.

Хотя... Человек многое может, с Божьей помощью.

           

Пока Душа – Бессмертья изваянье,
Желанья и надежд полна,
От плоти вечность ожидая,
Без Духа помощи, одна...
В темнице чувств на смерть обречена.

 

         


«ТВОРЦЫ»

Пришли однажды Адам и Ева к Богу-Отцу и говорят: «Скучно нам стало жить, Отче. Все, в чем мы только можем нуждаться, уже создано тобою. Живем мы в райском саду без забот и страданий, наслаждаясь жизнью. А как хотелось бы нам и самим попробовать что-то создать и понять смысл и необходимость нами сотворенного. Мы ощущаем добро, которое ты в изобилии даешь нам, но как хочется, как и ты, понять, что есть «добро». Хотим и мы создавать детей и творить для них добро так же, как и ты сотворил нас и все даешь нам. Пойми наши душевные чаяния, Отче, и пойди навстречу нашим желаниям».

Внимательно выслушав, отвечает им Бог-Отец: «Вижу, дети мои любимые, дух, плоть и кровь моя, вкусили вы плод от заповедной яблони, и теперь не сможете не думать о бытии своём, и все ваши желанные мысли, как и мои, сбудутся. Даю вам, для начала, Землю. Живите на радость, растите и размножайтесь».

               

Просвяти, Господи, мысли наши...

 


ПО КОМ ЗВОНИТ КОЛОКОЛЬЧИК

Растут на лугу колокольчики.

Один другому говорит: «Посмотри, друг, что-то случилось у тебя с тычинками, твой звон стал глухим и печальным...»

«Бом...м..., чему радоваться...» - отвечает другой, - «Саранча, бестолковая, пообрезала мне половину листьев. Пыльная буря полдня заставила стоять меня грязным. Кругом столько гусениц... А осока, того и гляди, закроет свет солнца. Не понимаю, чему ты растрезвонился».

«Как чему? Кругом столько красоты! Только что свежий дождик омыл нас, принеся удивительно чистую прохладу. Прилетают юркие птички клевать надоевших насекомых... Как прекрасно они поют. Какое ласковое и яркое солнышко одаривает нас теплом. А вчера по тропинке прошли дети! Посмотри, какие глаза у незабудок... Ой, я сейчас взлечу от счастья.. динь-динь... динь-динь...!

 

Несчастлив будь,
коль хочешь быть несчастным
И счастлив будь,
коль счастьем дышишь ты...

          

 











ХРАМ


 

 

 


Жил на свете один человек по имени Тевс. Долго жил, вольно и лихо. Много глины прилипло к его исхоженным стопам, и каждый раз возвращаясь на свой участок для постройки дома, он соскребал ее для облегчения ходьбы. Большая куча накопилась. Так и лежала, дождями размываемая и прилипающая к ногам прохожих, за что кляли Тевса последними словами.


Те, кто посмекалистее, использовали глину в строительстве жилища, перемяв ее, изготовив кирпичи и хорошо прокалив их на огне. Кто землянку, кто будочку сложил, а кто и дом.

Не любили общаться с «замарашкой», кому же нравилось, разве что ночью с ведром приходили.

Шел однажды Тевс по одной местности и увидел необыкновенное строение – сияющий лучистый храм, своей вершиной уходящий в небо. Так восхитился он его красотой, захотелось внутрь войти, да устыдился вдруг, впервые в жизни, он своих грязных ног, побоялся замарать ими полы. Вышел из храма человек и говорит: «Не бойся, пола моего ты не осквернишь. Пройди и будь гостем моим». Взял он Тевса за руку и повел за собою.

Никогда еще Тевс не испытывал такого возвышенного состояния души и внутреннего трепета. Ноги его едва касались пола. Сияющая чистота и красота наводили на мысль, что он очутился в Раю. И самое необычное было то, что хозяин всего этого вел его, Тевса – кем брезговали даже владельцы землянок – за руку, словно своего брата, с которым не встречался долгие годы.

Вернувшись на участок, Тевс долго сидел у своей кучи, погрузившись в глубокое раздумье. Что-то произошло в его душе – там, очень и очень глубоко. Что-то осталось там после необычной встречи и не давало покоя. Что-то рождалось, доселе неведомое, переворачи-вающее представление о прожитой жизни и о смысле этой жизни вообще. И эта куча... Как она оказалась здесь?.. Когда?.. Сколько же он наследил по свету, и как отличались его прошлые взаимоотношения с людьми от тех, которые ему посчастливилось познать.

Весь следующий день Тевс продолжал ощущать теплоту сердца и идти за руку с тем, кто стал для него больше, чем братом. Пребывая в сердце Тевса, он стал его совестью, истиной и смыслом жизни. Всех своих обидчиков он увидел совершенно в ином свете, зарождающимся где-то глубоко в его душе. Он чувствовал свою вину перед ними и желание хотя бы чем-то её искупить. Но эта куча... Она так и продолжала расползаться.

Тевс энергично взялся за работу. Выкопав яму, он сносил в нее глину, которая выпирала за границу участка и мешала прохожим. Он так топтал её ногами, словно она была источником всех его страданий. Постепенно глина стала пластичной, не липла и приобрела способность держать форму. Тевс попробовал сотворить из неё что-то полезное. Изделия получались самые разнообразные, от кирпичей до черепицы. В его душе возгорелся огонь творчества такой силы, что все изделия проходили обжиг прямо в его горящих руках.

Освободив от глины край по периметру своего участка, Тевс выложил квадратом первый ряд изготовленных кирпичей. Глина оказалась запертой внутри и уже не мешала окружающим.

В первую же ночь те, кто раньше приходил с ведрами, пришли с ломами и попытались в слабых местах проделать дыры. Кое-где это удалось и жидкая глина вытекла наружу.

Наутро, укрепив слабые места фундамента, Тевс вновь взялся за работу. Незримый помощник продолжал держать его за руку, был внутренней опорой и радостью труда.

Люди шли к Тевсу вереницей: кто за кирпичиком, кто за черепицей... Сколько их, неимущих, нуждающихся в помощи и поддержке.

Весь второй и третий день шла напряженная работа, а людской поток все не уменьшался. Творчество Тевса разнообразилось, из-под рук его выходили удивительные по качеству и красоте изделия. Вот только поработать «для себя» все не удавалось.

К концу третьего дня внутри участка вдруг закончилась глина.

«Так и не придётся иметь крышу над головой», – подумал Тевс и, вытирая пот со лба, выпрямился и взглянул вокруг... Он стоял на сияющем чистотой полу в светлом Храме, своей вершиной уходящем в небо. Стоял, держась за руку...

Неподалёку остановился странник с прилипшей к исхоженным стопам глиной. Он стоял, очарованный и оторопевший, переводя взгляд то на Храм, то на свои ноги.

Тевс вышел навстречу. «Не бойся, пола моего ты не осквернишь. Пройди и будь гостем моим...»           

ТЕВС – отраженный СВЕТ (читай наоборот)

 



СВЕЧИ

В труде над собственной душой, 
Из года в год, из века в век. 
На вечный Зов Отца сердец 
Спешит счастливый человек... 
Чтоб Дух, Природой облачась,
Для всех Вселенную творил; 
Сиянье бережно неся, 
Свечу судьбы не угасил...

 

Повезло ремесленной мастерской! Получили крупный заказ на поставку свечей для святой обители.

Изготовили работники образцы свечей и принесли в обитель. Святой отец покрутил их в руках, помял, взял одну и зажёг под иконой Божьей Матери. Хорошо горела свеча, но чадила. «Нет, не годятся они для храма», – сказал священник и вернул свечи. Поклонились ремесленники и ушли.

Ещё неделю потели – семь раз топили и процеживали воск. Но с очищенным воском свеча дала такое мощное пламя, что моментально сгорала.

Долго подбирали наилучшее соотношение толщины фитиля и свечи. Пламя получилось ярким, горело ровно и долго.

Через месяц, перекрестившись, понесли новую пробную партию. «Ну что ж, уже лучше», – говорит святой отец. 

«Но не могу я под иконой Богородицы ставить свечи из воска, который не имеет благородного запаха...»

Ушли мастеровые озабоченные. В течение года очищали окрестности от мусора и гнили, рассаживали медоносы. С молитвами заботливо ухаживали за пчёлами и особенно следили, чтобы по осени не нанесли они падевого мёду.

«Не думали, что столько усилий приложить придётся», – сетовали они. Со временем им стало казаться, что и не фитиль это горит вовсе, а их старания, мысли и чувства, и какие они были, таков и оттенок был у пламени. «Уж не стали ли мы сами свечками?» – шутили они. – «Спасибо, Господи, помогаешь в терпении пройти путь наш».

Через семь лет, сияя чувством исполненного долга, торжественно и с внутренним трепетом, поднимались мастера по ступеням храма.

Святой отец радостно встретил братьев и подвёл их к благодатной иконе. Ожила икона, засиял лик святыми огнями.

Велика ответственность – стать сияньем пред священным обликом.


           

 










СЕМЕЧКО 
(повесть-притча)


 
 


 



«Ах, ... как хорошо!» – изумилось Семечко, проснувшись в утробе большого спелого яблока.

Где и когда оно уснуло – Семечко не знало. Да ему это было и не нужно. Вокруг всё так прекрасно!


«Ма... ма...» – пропищало оно, и вдоволь напилось слегка кисловатым яблочным соком. И спать. И, кажется, весь мир замер, охраняя его сон.

Семечко быстро росло и поправлялось.

«Какое счастье! Весь мир – вся эта огромная сочная мякоть – для меня! И он становится все слаще и слаще».

Широко потягиваясь, время плавно струилось по яблочной сфере, навевая уверенность в бесконечности счастья.

Но однажды подул ветер, чудесный мир закачался и полетел вниз. Звонко ударившись оземь, яблоко покатилось по склону холма. Шмыгнув в след от коровьего копыта, оно с гордостью выставило напоказ свой разбитый бок.

«Ах… Какое горе! Что же теперь будет со мною?..» – запищало Семечко.

На ароматный запах сбежались соседские муравьи и жуки. Пир на весь мир! «Спасибо, брат, не пропал в гордом одиночестве», – радовались гости.

Закончив пировать, все деловито разбежались, и Семечко осталось лежать в ямке одно. Опять дунул ветер и засыпал его пылью. И стало совсем темно. И страшно. Семечко зашевелилось и услышало, как рядом зашевелились другие семечки и тоненькими отчаявшимися голосками запищали: «Конец... конец счастья!.. Нет смысла больше быть». И наступила тишина. Долгая, отчаянная тишина. И, казалось, нет больше ни времени, ни жизни. Один только холод и мрак.

Было так тихо, что стало слышно, как травинки, растущие рядом, корешками нащупывали в земле вкусные песчинки. А потом они вдруг хором запищали: «Пить, пить!» И сверху, как по заказу, закапала водичка. Затем они разом зашелестели: «Солнышко! Свет! Дай и мне, и мне!..»

«Что это? – удивилось Семечко. – Значит, кругом всё живет? Тоже? И радуется? И я! Я тоже очень хочу жить! Жить!!!»

В сердце Семечка всколыхнулась ярая жажда жизни. Всепобеждающим росточком она вырвала Семечко из кожуры, пробила корочку земли и вынесла его в доселе неведомый, ослепительный восторгом мир. Раскрыв нежные, слегка зелёные губки, Семечко вдохнуло полной грудью напоённый солнцем и росой свежий утренний воздух.

«Красота...!» – только и смогло вымолвить изумленное Семечко, вдыхая и вдыхая её всем своим существом, слегка пошатываясь от нежданного упоительного блаженства.

Вскоре оно заметило, что поднимается все выше и выше над землей. «Так я могу упасть. Надо сделать ножки, такие же, как у травки», – озаботилось Семечко.

Шло время. Семечко то тянулось к солнышку, то было озабочено устойчивостью. У него появились ручки и тоненькая одежка от ветра. На кончике каждой ручки появились свои головки и запищали: «Красота!!!»

Через некоторое время Семечко было не узнать. «Если бы я могло встать рядом с мамой, – любовалось оно собою, – то смогло бы прикоснуться к её нижней ручке!»

У Семечка была уже и другая – общая – Мама-Природа, дающая ей всё необходимое и желанное.

«Заботливая и могучая! Её слушают и ветер, и тучи, и даже это яркое и теплое солнышко каждый день приходит на небо, слушаясь её!»

Семечко быстро росло, восхищаясь каждым новым утром. И время убыстряло ход, стараясь поспевать за ним.

Пришла осень. Семечку стало холодно. Ножки озябли и почти перестали пить водичку и сосать вкусные песчинки. Стало тяжело держать милые телу листочки, и Семечку пришлось сбросить их. «Что... что же делать?»

«Спи, – дуновением ветра прошептала общая Мама. – Я укрою твои ножки тёплым белоснежным покрывалом и разбужу, когда придет Весна».

И Семечко уснуло. Ему снились порхающие вокруг него бабочки, ласковое солнышко и мама, стоящая на холме и помахивающая ему своими раскидистыми ветвями. С её веток во все стороны сыпались большие, спелые яблоки и, падая в следы коровьих копыт, превращались в стройные цветущие яблоньки. Благоухание, исходящее от них, заполняло пространство от земли до солнца. Жизнь пела гимн Жизни. Поляна превращалась в огромный цветущий сад. «Красота!..» – продышало Семечко и вдруг само превратилось в бабочку и ... полетело..., над всем этим благоухающим садом, вздымаясь все выше и выше от переполняющего чувства...

«Ой! – очнулось Семечко, потревоженное скворцом, севшим на его ручку. – Где я? Хочу назад! Там так хорошо...»

Но, овеянное жизнью, оно постепенно приходило в новую обстановку, в себя. Кругом звенели ручейки, пробуждая все живущее на очередной урок жизни. Солнышко необыкновенно чистыми и теплыми лучиками взбадривало заспавшихся учеников.

«Просыпайся, молодая яблонька, – пропел скворец. – Все кругом оживает. И мушки, и жучки с пчелами – все хотят есть. Лапки насекомых готовы опылить все цветы на вашей поляне. А я буду следить, чтобы тебя слишком не беспокоили гусеницы».

«Яблонька? Молодая яблонька? Как мама?» – удивилось Семечко. Стать такой же, как мама, было его заветной мечтой, тайной, сокрытой от всех. «Какое чудо! Я такое же, как мама!!!».

Объятая нахлынувшей волной радости, молодая Яблонька расцвела семью нежными розовыми цветочками. Она с трудно скрываемым восторгом держала первенцев на тонких ручках, паря в океане счастья, не ведая ни времени, ни пространства.
Вдруг один из цветочков, самый дальний, закачался и отпал, вернув на землю молодую маму. «Ах...». Она только сейчас заметила, что малышки голодны. Яблонька усиленно зашевелила ножками и потянула из глубин приготовленные для нее соки. «Пейте, любимые!»

Время шло быстро. На ручках Яблоньки появились зеленые листочки. Слетелись жучки и пчелы, опылили шесть оставшихся цветков.

«Я буду настоящей мамой», – любовалась детками Яблонька. «А это что за зеленый сучок ползет по моей ручке? И какой гибкий… Да что он делает?! Объел листья вокруг цветочка, завернулся в последний и шевелится внутри… Разве он не понимает, что без защиты листьев цветочек может погибнуть, как и первый?». Ну вот и второй цветочек отпал, прямо на маминых глазах. И она ничем не смогла помочь ему.

«Ах ты бессердечное, жестокое создание! – негодовала Яблонька. – От тебя один вред. И мне еще приходится держать тебя вместе с другими детками...» Но зеленый сучок, видно, уснул в листике и никак не реагировал на возмущение Яблоньки.

Пять цветочков, трудолюбиво опылённых жучками и пчёлками, сбросили лепестки и внутри них показались крохотные яблочки.

«О... мои маленькие крошки! Я отдам вам самый сладкий нектар своей любви. Пусть рядом со мною вырастут пять моих дорогих деточек».

Время бежало. Порою в заботах Яблонька недоумевала: «Как это так... вот только недавно солнышко взошло... и уже садится... Видно, время может бежать по-разному, как вода в реке. Или это во мне оно течет так необычно? А может быть, время – это я сама... И каждый – время. Поэтому у всех оно такое разное… Ой, деточки мои, вы хотите есть. Простите меня, я ушла в себя на минуточку. Сейчас, сейчас...»

Так, в заботах и размышлениях, плыла Яблонька в потоке жизни с его многочисленными поворотами, перекатами, затишьями и порогами.

Большая Мама, как всегда, старалась усладить заботой всех своих детей. Как всегда, и ветры, и тучи, и другие помощники, верно служили ей, помогая нести в радости её непомерную ношу.

Четыре яблочка висели на ручках Яблоньки. Пятое, самое любимое и упитанное, не выдержало чрезмерной маминой опеки, от тяжести оборвалось и разбилось. Внутри него семечки еще не вызрели и не ожили.

«Ох, ... как горько! Но ведь я так хотела, чтобы ты было здоровым... И вот... Как же быть?..» – терзалась в поисках Яблонька.

«Я поняла, – вдруг озарилась она. – Очень важно вложить всю свою душу и силу в семечки. Ведь именно они в будущем смогут дать самостоятельную жизнь. Ведь плоть всё равно, рано или поздно, пропадёт, в лучшем случае принесёт кому-то радость и даст возможность кому-то жить и продолжить род. Но семечко.... В нём, в сердце яблочка, – жизнь! Я закрою семечки крепкой кожурой, чтобы в них не проникло ничто вредное. Только устремление к солнцу, к свету и жизни вложу я в них, такое же, какое вложила мама в моё сердце. Ведь только это помогло мне не пропасть и стать яблонькой!»

Восторг души! Яблонька сияла! Сияла от радости, что поняла, может быть, самое важное для жизни и будущего своих детей, а значит – для своего счастья.

«Как странно, – подумала она. – Даже после такого горя, как потеря любимого яблочка, может вновь прийти радость».

Зашевелился листик с зелёным сучком. «Проснулся, негодный! Вот погоди, прилетит скворец и защитит меня от тебя». Она с трудом сдерживала негодование, следя за непрошеным гостем. Но из листика вылез не отвратительный зеленый сучок, а ... очаровательная бабочка, и, расправив крылышки, вспорхнула в небо. Яблонька не поверила, было, такому преобразованию, но в листочке больше никого не осталось... «Как? Как смогло самое безобразное и жестокое в мире существо переродиться в такое прекрасное создание, мечту моего сна?..»

Разгадка одной тайны жизни появлением бабочки принесла множество вопросов и желание вновь, как во сне, прочувствовать то, ни с чем не сравнимое, переполняющее, счастье полёта.

«Пить!» – услышала Яблонька, очнувшись от нахлынувших чувств. Это яблочки забеспокоились, не забыла ли мама про их существование. «Рано! – отрезала яблонька. – Я не хочу, чтобы вы повторили судьбу вашего закормленного братца». Яблонька воспитывала в себе твердость характера. Всю энергию она решила направить на создание здоровых семян, с крепкой кожурой.

Бух.... Самое дальнее яблочко упало. Плодоножка пересохла от недостатка влаги. А семена еще недостаточно вызрели.

«Что это?.. Опять?.. Ведь я старалась... Ведь я...» Яблонька очень расстроилась. «Нет. Все должно быть в равновесии! Иначе ничего не получится», – сделала твердый вывод яблонька. «Долой мечтанья! Не отвлекусь ни на минуту. Всю себя отдам, но вы у меня станете яблонями!», – утверждала решимость Яблонька, все внимание направив на оставшиеся, почти зрелые, три яблока.

Большая Мама-Природа слышала каждый шелест всех своих сыновей и дочек, каждое жужжание и писк своих созданий. Она продолжала умело руководить помощниками, всеми силами стараясь восстанавливать гармонию, нести достаток и благополучие всем живым существам – своим детям. И, конечно же, и Яблоньке. Как она подросла! Какая стала раскидистая! Красавица!

«Ну вот. Теперь, кажется, вызрели. Можно попробовать опустить вас на землю», – решилась Яблонька и осторожно отцепила от ветки дальнее яблоко. Оно полетело вниз и... шлепнулось прямо в кучку свежего навоза, только что оставленную проходившей мимо свиньёй.

«Ну, какая же ты свинья, Cвинья! Я столько старалась..., столько вложила… Я ночи не спала..., – негодовала Яблонька. – Я уже видела, что твоё счастье – лужа грязи. Но зачем ты уничтожаешь моих детей? Они же сгорят в отходах твоей свинской жизни! Неужели никто не может этому помешать?»

Немного поостыв, Яблонька рассудила: «Конечно, я и сама виновата. Нельзя все внимание отвести только выращиванию детей. Надо смотреть и за тем, что происходит на земле. Как все взаимосвязано! Я такая неопытная. А время летит так быстро! О, солнышко, сколько же мудрости и терпения нужно, чтобы жить на твоем свете… И любви... такой, как у Мамы. А у меня остались только два яблочка. И они созрели. И семечки в них готовы к жизни. Куда же отпустить?.. Поближе! Под свою защиту! Вот, прямо здесь, рядом со стволом...».

Бух... Яблоко упало, гордо выставив напоказ свой разбитый бок. На ароматный запах сбежались соседские муравьи и жуки. Пир на весь мир. «Спасибо, брат, не пропал в гордом одиночестве,» – радовались гости.

Закончив трапезу, все так же быстро и деловито разбежались, и семечки остались лежать одни... Лежать на траве, в тени своей мамы. И хотя один – самый сильный – росток пробился, но вскоре завял, от недостатка света и питания.

Горю матери не было предела. Свет солнца показался немилым.

«Не отдам! Последнее – не отдам! Жизнь такая сложная и жестокая... Оно погибнет в ней! Не отдам!!!..»

Яблонька, безумствуя от горя, так укрепила плодоножку, державшую последнее яблоко, что она превратилась в маленький сучок, да такой крепкий, что даже налетевший ветер не мог его сорвать. Яблоко перезрело, лопнуло и начало портиться прямо на ветке.

Яблонька всеми силами старалась оградить свое последнее дитя от всех тревог и волнений. Но пробил час, и осенняя буря сорвала яблоко вместе с веткой. Оно упало далеко от яблоньки, в след из-под коровьего копыта, но уже в холодную, покидаемую жизнью, землю. На несвежий запах никто не прибежал – навозные жуки давно попрятались в зимовья. Семечки сгнили внутри, вместе с плотью.

Яблонька осталась одна. Она стояла, одинокая, обнажив нежную трепещущую душу страданию, казалось, всего мира. Время остановилось, скованное железными путами невыносимого горя.

«Хотела иметь яблочки, чтобы быть счастливой… Чтобы чувствовать себя счастливой мамой... Я не могу быть яблоней! Большая Мама, прошу, умоляю тебя, вели урагану сломать меня! Я не хочу жить! Пускай сгниет это несовершенное создание!!!.. Я – всего лишь семечко, Мама...»

Еще миг и, казалось, струны чистой и прекрасной души Яблоньки не выдержат... и смолкнет песнь, самая печальная на свете.

Но в этот момент Мама остановила ураган, сделала просвет в тучах и, гладя Яблоньку нежным солнечным лучиком, прошептала легким дуновением: «Успокойся, любимое дитя. У меня избыток негодной плоти, которая отслужила жизни. Весь верхний слой земли является её останками. Именно теперь ты достойна жить. Ведь жизнь – бесконечное познавание Жизни. На следующий год я дам тебе столько яблок, сколько смогут выдержать твои ветви. И чем далее от тебя они пустят корни, тем больше будет наш земной сад. Спи, дитя моё. Я укрою твои ножки и разбужу, когда придет Весна».

...И Семечко продолжало жить... Долго-долго... И время шло, бежало, летело, замирало, останавливалось и вновь плавно струилось в бесконечном потоке жизни, уходящем в Вечность.

Однажды Семечко проснулось и изумилось: «Ах… Как хорошо! Какое у меня зеленое тельце, и какое красивое и гибкое... Как тепло и светло вокруг... И аромат, вон от того цветка...» И гусеничка поползла по веточке яблони к приглянувшемуся цветочку. Наевшись вдоволь сочными и нежными зелеными листочками, окружавшими цветок, она завернулась в последний и, окутав себя паутинкой, уснула, пошевеливая от удовольствия боками. Широко потягиваясь, время плавно струилось по паутинке, навевая уверенность в бесконечности счастья. Ей снился удивительный сон, будто она превратилась в красивую бабочку... И полетела... Над всем этим благоухающим садом, неизвестно откуда взявшимся, вздымаясь все выше и выше от переполняющего ее чувства. «Какой бескрайний мир вокруг – огромная-огромная поляна. И всюду жизнь... Бесконечная жизнь… И небо... Бесконечно большое небо...